— Значит, у меня составлено что-нибудь не по форме? — перебил Веснин.
— Напротив, документ, о котором пойдет речь, на этот раз составлен по всей форме. Но я хотел бы побеседовать с вами о сути дела. Не всякий составленный по форме документ я могу и имею право утвердить.
В дверь постучали, и в комнату вошла сотрудница бухгалтерии. Она положила на стол узкий бланк.
Бельговский внимательно прочитал бумагу и поставил на ней иероглиф, который должен был обозначать его подпись.
— Вот видите, — снова начал он, когда сотрудница вышла, — это требование в банк — на сто тысяч рублей я подписал. Относительно этого документа я не имел никаких возражений. Но если я, предположим, не подписываю какого-либо денежного документа, то у директора завода существует право второй подписи, то есть, получив из бухгалтерии бумагу, не утвержденную мною, директор завода может ее вторично подписать, и с двумя такими подписями документ может быть оплачен без моего согласия. К вашему счастью, у вас, по вашей должности, еще нет такого права. У товарища Жукова оно есть, но он им никогда — заметьте: никогда! — не пользовался. А вот был у нас директор, товарищ Шестериков Тихон Гаврилович, который стенные часы хотел выпускать вне очереди и в ущерб всем другим работам, так тот, бывало, право второй подписи применял на практике. Чем это для него кончилось, вам, хотя вы и молодой работник, вероятно, все же известно. Хорошо для вас, очень хорошо, что вы не можете поставить вторую подпись вот на этих денежных документах, которые я не утвердил.
— Как… — покраснел Веснин, — как же эго можно? Ведь люди работали. Это же студенты… Они, пока учились, существовали на стипендию, им надо помочь, тем более что они это заслужили. А что касается Ильи Федоровича, то только сегодня он внес еще одно замечательное предложение — оригинальный способ спайки крышек с анодным блоком магнетрона…
— Кстати о спайке, — перебил Бельговский. — На заводе получен приказ наркомата ликвидировать сверхнормативные запасы цветных металлов. В вашем КБ, судя по моей сводной записи, совершенно астрономические запасы припоев, в частности серебра. Это крайне отягчает наш общезаводской баланс. Теперь о ваших фондах на капитальное строительство и на оборудование…
Из всех рассуждений главного бухгалтера следовало, что Веснин неуклонно вел свое КБ к полному финансовому краху.
— Это положение необходимо, категорически выправить, — закончил свою речь Бельговский.
— Но ведь мы систематически недобираем фонд зарплаты, — пробормотал Веснин, возвращаясь к своему списку на премирование. — У меня вместо инженеров работают практиканты, — снова повторил он довод, который считал решающим.
— В этом-то и заключается ваш просчет, — спокойно возразил Павел Иванович. — Вы вообразили, будто можете из фонда зарплаты выплачивать вашим мальчикам наградные и сверхурочные. Руководителю предприятия утверждается в высших инстанциях фонд зарплаты, который он не имеет права перерасходовать. Но… — главбух поднял вверх свой бледный, тонкий, длинный указательный палец, — но вместе с тем, если руководитель предприятия недорасходовал выделенный ему фонд зарплаты, то он не имеет права распоряжаться этим фондом по своему усмотрению. — Павел Иванович опустил ладони на стол, как бы удерживая обеими руками этот недорасходованный фонд. — Для чего это делается? Для чего накладывается такой запрет на оставшиеся из фонда зарплаты средства? Для того, чтобы всякий маленький руководитель… простите, это к вам не относится, вы вон какой длинный… чтобы, повторяю, всякий руководитель не мог по своему усмотрению устанавливать жизненный уровень трудящихся. Ну, предположим, не мог бы одевать или, простите, раздевать свой штат по велениям своего доброго или злого сердца. Жизненный уровень населения, степень удовлетворения потребностей устанавливает правительство, Госплан. Это не нашего с вами ума дело. Если же мы с вами начнем лавировать, комбинировать, что из этого получится? Одни предприятия будут платить своим инженерам триста рублей, а другие — три тысячи. А эти вопросы — вопросы заработной платы, политика зарплаты — решаются у нас в Союзе не на каждом предприятии в отдельности, а в общегосударственном масштабе. Делается это для того, чтобы у нас с вами уши выше, лба не росли. Что касается сверхурочных работ, то они могут производиться только с разрешения ЦК профсоюза. Вы такого разрешения не имели. Следовательно, оплачивать вашим сотрудникам сверхурочные часы я не могу. Во избежание лишних осложнений… ну, там с инспекцией охраны труда… я вам рекомендую считать эти сверхурочные якобы не бывшими. Понятно?
Веснин молчал. Он вспоминал слова Ильи Федоровича: «Денежки, которые еще не в моем кармане, не мои».
— Вам, Владимир Сергеевич, как начальнику КБ, — все скрипел Бельговский, — следовало бы немного подзаняться основами учета и планирования. Это не может не увлечь, — продолжал главбух, потирая ладонью свою бледную щеку и морщась так, словно у него болели зубы. — Есть и может быть только одна система — та, которая называется в общежитии двойною. Двойная бухгалтерия — одно из красивейших изобретений человеческого духа, как выразился великий немецкий поэт Вольфганг Гёте. Всякий добрый хозяин должен знать принципы бухгалтерского дела.
Зарезав с таким изяществом все сверхурочные и премиальные, выписанные по КБ-217, Бельговский вручил Веснину ордер в кассу на получение командировочных денег, пожал руку на прощанье и посоветовал аккуратно собирать все счета из гостиниц, чтобы не возникло недоразумений при оплате суточных.